Автор этих строк пермяк в пятом поколении и еще помнит, как по булыжной улице Ленина ездил гужевой транспорт. Таких как я в краевой столице уже не слишком много. Новые лики городских кварталов и лица новых горожан возникают с каждым годом все чаще.

Это, само по себе, не хорошо и не плохо - это жизнь.

Вот и сейчас, прогуливалась по главному бульвару своей юности – «Компросу», наблюдаю не только причудливую связь прошлого и настоящего, но и совсем разное отношение горожан к своему общему месту жительства:

На небольшом крылечке магазинчика, обосновавшегося вместо чьей-то квартиры стоит одетый «а-ля секьюрити» амбал и по-деревенски лузгает семечки, ошметки которых густо падают под ноги горожан и гостей краевой столицы. Зато совсем рядом - у входа в соседний бутичек - женщина средних лет тщательно натирает тряпкой черную плитку ступенек (совсем как где-нибудь в Амстердаме)…

Исторически сложилось так, что наш город (да и край в целом) последние лет сто был большим перевалочным пунктом. Одни перекочевали в него из местной провинции, за лучшей долей - другие (главным образом "коренные") стремились в Москву и дальше.

С другой стороны, мой родной город в двадцатом веке активно формировался под влиянием мощных миграционных притоков из-за пределов Прикамья: индустриализация 1930-х, эвакуация 1941-42, советские "семилетка" и пятилетки 1950-70-х, а был еще поток тех, кто оказался на Западном Урале по приговору судов.

Отсюда для меня все время существовало как бы две Перми: (1) - исторический центр огромной уральской губернии, культурная столица на стыке Европы и Азии (где оперный театр работал еще в середине 19 века), город без малого сотню лет имеющий собственный классический университет, малая родина десятков тысяч инженеров и рабочих высочайшей квалификации; (2) - место жительства тех, кому все сказанное в п.1 "до лампочки" (в их типичном лексиконе есть иное-непечатное словосочетание на этот счет).

Для такого рода публики Пермь что-то вроде большой общаги, где не очень важно, что происходит в общем коридоре, тем более за окнами. Этой публике комфортно оставлять за собой окурки, банки, бутылки, обертки, громить остановки общественного транспорта, но не только. Они же обезображивает Пермь сомнительными сооружениями и крикливой рекламой в историческом центре, греют руки на спекуляции городской землей, думая не о новых парках и скверах, а о доходных домах…

Сказанное, конечно, не значит, что все «понаехавшие» плохие, а все «коренные» хорошие. Среди моих знакомых немало тех, кто обосновался в Перми недавно, либо бывает здесь редкими наездами, но любит наш город и относится к нему соответственно. В то же время иные старожилы не просто «лузгают семечки», но и с энтузиазмом, скажем мягко, богатеют на городском бюджете, оставляя после своей деятельности шрамы на лике родной мне Перми.

Автор этих строк давно не относится к категории наивных романтиков, а разъездная жизнь убедила меня и в том, что подобное свойственно и крупным городам, и крохотным весям. Однако повод ли это опускать руки и спокойно взирать на тех, кто, извините, нагло гадит в нашем общем доме?

Андрей КЛИМОВ
Пермь, 3 сентября 2014 г.